Касьяненко М. → К проблеме эволюционной трансформации этнических преступных структур в полиэтничные в условиях мировой глобализации

Переживая так называемую пятую информационную революцию,  связанную с формированием и развитием трансграничных глобальных информационно-телекоммуникационных сетей[1], современный мир  с усовершенствованием  средств  связи и  информационных  технологий, в свою очередь получил   «прозрачность»  границ  между  странами, тем самым, способствовав большей  мобильности  людей, а соответственно товаров, работ,  услуг. Что в свою очередь породило ускорение процессов глобализации  экономики.

Кроме положительных тенденций свойственных нашему глобализирующимуся  обществу, указанные выше особенности развития современного мира способствовали и диверсификации различных преступных элементов, прежде всего его организованных форм.

Основным  и можно сказать «глобальным» процессом диверсификации всего преступного мира в целом и организованных его форм в частности стало перемещение  того или  иного  вида преступности  достаточно  далеко  от того  места, где он  появился.

Именно данная особенность развития преступного мира способствовала зарождению и развитию  такого свойства современной организованной преступности как ее транснациональность. Соответственно наиболее подходящим определением транснациональной преступности в данном случае будет являться:  «любое участие или организацию группы людей, которые непрерывно практикуют преступную деятельность, и чья главная цель  – делать прибыль везде безотносительно к национальным границам».[2]

В свою очередь идентификация транснациональных преступных групп по критериям свойственным организованным преступным формированиям позволяет выявить лишь один не универсально-идентифицирующий  признак (курсив наш), свойственный именно данным преступным формированиям – так называемая безграничность преступной деятельности.

Указанное свойство на наш взгляд кроме уголовно-правовых и криминологических особенностей обуславливающих специфику  противоправной деятельности именно транснациональных преступных объединений в большинстве своем изначально оказывает свое влияние и на специфику субъектного состава преступных сообществ осуществляющих такую деятельность.

Изучение специфики именно субъектного состава  в свою очередь немаловажно, так как ведущую роль в организованной преступности как деятельности  играет именно субъект  организованной преступной группы. Кроме законодательно оформленных уголовно-правовых характеристик (которым должен отвечать субъект организованной преступной группы) - достижение определенного возраста – уголовной ответственности, вменяемость лица - участника организованной преступной группировки, выделяют также  криминологические  характеристики, перечень которых достаточно многогранен и не может являться исчерпывающим на основании норм предусмотренных законом.

Криминологические характеристики субъекта – участника организованных преступных структур определяются учеными криминологами в доктрине криминологической науки и включает достаточно варьирующий перечень характеристик.

Чаще всего к данным характеристикам относят: пол, возраст, особенности  внутренней структуры той или иной организованной группы по субъектному составу, величину организованной преступной группы (количество субъектов, участвующих в деятельности преступной структуры), место базирования субъектов, и соответственно самой преступной группы, проявление внешних связей, т.е. возможности отнесения данной преступной структуры к транснациональной преступности.

При этом некоторые криминологи относят перечисленные выше  криминологические характеристики организованных преступных групп к факультативным. Например, С.М Бевза  указывает, что помимо так называемых "обязательных" признаков организованной преступности, существуют и признаки "факультативные". К ним он относит: неучастие лидеров преступной организации в конкретных преступлениях; "отмывание" денег; формирование преступных группировок по национально-клановому признаку; международные связи преступной среды; использование последних достижений науки и техники и др.[3]

С данным мнением стоит согласиться не в полной мере, перечисленные выше признаки могут варьироваться (при характеристики конкретной организованной преступной структуры), но не быть факультативными – именно их наличие (или отсутствие) идентифицирует ту или иную преступную группу в  структуре организованной преступности. Можно предположить, что данный комплекс признаков являются не факультативным, а индивидуально-криминологическим. Специалисты и эксперты ООН называют в числе наиболее известных транснациональных преступных организаций колумбийские наркокартели, китайские триады, итальянскую мафию, нигерийские преступные организации, японскую якудзу[4]. Все они, по сути, изначально в большинстве своем формировались с учетом этнической принадлежности. 

Именно поэтому на наш взгляд  следует согласиться с  Ф.Ианни, который считает, что лучшее объяснение сущности и структуры организованной преступности вообще и транснациональной в частности, на ее рассмотрении как этнической сети[5].

С другой стороны определенный отпечаток на развитие и изменения организованной преступности накладывают современные процессы глобализации, так с каждой волной эмиграции характер организованной преступной деятельности в принимающей стране изменяется, так как появляются новые криминальные группы.[6]

Кроме того, ни анализ официальной трактовки понятия «этнического преступного формирования» данного в Приказе Генеральной прокуратуры РФ №39 от 29 декабря 2005 года «О едином учете преступлений», в котором как этнические преступные формирования, учитываются группы, сообщества (организации), представляющие собой специфические криминальные объединения, формирующиеся по национальному (этническому) признаку, то есть объединяющие в своем составе лиц одной или нескольких родственных национальностей (этнических образований),ни анализ следственной и судебной практики ни опрос респондентов из числа работников правоохранительных органов[7] при отнесении преступной группировки к этнической, не  свидетельствуют о строгой моноэтничности ее национального состава, указывая на то обстоятельство, что в состав группировки могут входить и представители нескольких родственных национальностей, либо состав данной группировки может быть смешанным.

В данном случае при характеристике этнического преступного формирования, можно говорить о факте дополнения этнической идентичности членов так называемой «социальной» идентичностью. Под социальной идентичностью в зарубежной криминологии понимается   организация на основе социального принципа, члены  которой имеют  одно социальное  происхождение и  общие социальные интересы[8], расширяя данное понятие, в том числе и близость  культур. Так как идентичность индивидов, как правило, проявляет себя в тождественности признаков, среди   таких отождествляемых признаков можно назвать принадлежность к одному и тому же историческому региону, кавказские народы, не являясь родственными, имеют схожую культуру, или общее происхождение этносов, например славяне. К тому же в настоящее время под влиянием глобализации происходят процессы взаимопроникновения культур различных этносов и народов. Преступный мир также не может оставаться в стороне от данных процессов. Ярким примером в данном случае может служить так называемая русская мафия, действующая как на территории стран СНГ, так и в странах дальнего зарубежья. При этом этнический состав ее достаточно разнообразен, но у всех народов в данном случае есть практически вековая унифицированная советская культура, воспитавшая идеи межнационального братства народов СССР.

Кроме того, под воздействием процессов глобализации, выражающихся в различных социальных усложнениях, преступных проявлений, способствующих увеличению численности преступных формирований, причем, как правило, этническая идентичность в данном случае является не первостепенной, а лишь дополнительным «фактором» доверия, формирование же основано на криминальных и иных навыках и умениях их членов, что позволяет говорить о процессах изменения состава организованных преступных формирований в частности, а соответственно всей современной организованной преступности в целом в сторону полиэтничности.

Наглядным примером в данном случае могут служить различные транснациональные преступные организации, которые по своей структуре изначально формировались как этнические сети, но со временем этничность в них носит все более «размытый» характер, уступая место социальной значимости навыков и умений, причем в меньшей степени именно открыто криминального характера.

Выше выявленные процессы изменения организованных преступных структур под влиянием глобализации позволяют выработать индикаторы, при помощи которых можно оценить изменения сущности организованной  преступности, с выработкой адекватных мер противодействия.

К тому же международный характер сбора и мониторинга данных о развитии организованной преступности  обеспечили  бы  платформу  систематического  подхода  в  сборе  информации  об  организованных преступных  группах в конкретно взятой стране и со временем могли бы способствовать процессам унификации уголовного законодательства всех стран мира, с выработкой соответствующих мер противодействия. В данном случае меры противодействия также должны носить глобальный характер, а этого можно достичь, например, посредством создания всеобъемлющей  схемы оценки  тенденций  в  развитии мировой организованной  преступности.