Рожков И. → Роль судов общей юрисдикции, в разрешении гражданско – правовых споров

Рассматривая особенность права, создаваемого судебной практикой, можно прийти к выводу: «Именно закону отведена основная роль регулятора общественных отношений, в том числе установление рамок, в пределах которых действует суд. Уже в силу этого значение права, создаваемого судебной практикой, ограниченно».[1]

Следует отметить, что российская юридическая наука не относит судебную практику к числу полноценных источников права. Роль, которую ей отводят, имеет исключительно вспомогательный характер - конкретизирует юридические нормы в ходе их толкования с учетом обстоятельств каждого конкретного дела в рамках применения норм права. Так, по мнению В.С. Нерсесянца, «...суть правосудия и всей судебной деятельности состоит в применении права, т.е. во властной (и общеобязательной) юридической квалификации...» определенного факта (действия, поведения, отношения и т.д.).[2] Судебная практика в конституционном смысле выступает как правоприменительная и правотолковательная деятельность. Так, в частности С.В. Бошно относит судебную практику к разновидностям юридической практики. Под ней ученый подразумевает деятельность субъектов права в процессе формирования и реализации норм права, заключающуюся в издании нормативных актов и в совершении различных индивидуальных правовых актов, деятельность, непрерывно связанную с движением правоотношений.[3] Однако в настоящее время все более становится заметной тенденция, направленная на признание судебной практики в качестве источника права.

В частности, по мнению Н.А. Рогожина, судебная практика по своему месту среди иных источников права, характеру, принципу функционирования является особым дополнительным источником права, который действует в пространстве и во времени так же, как и нормативный акт, применение которого она разъясняет и регулирует.[4] С точки зрения Н.В. Федоренко и З.С. Лусегеновой, судебная практика в обобщенном виде в ряде случаев свидетельствует о необходимости формирования неких правил, предлагающих толкование правовой нормы, обязательное для применения судом, чем обеспечивается единообразный подход к разрешению тех или иных правовых или процедурных ситуаций.[5]

Таким образом, в доктрине до сих пор нет единого подхода к вопросу отнесения судебной практики к источникам права.

Особое значение в настоящее время отведено практике Верховного Суда Российской Федерации.

Так, по мнению В.М. Жуйкова, «...постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащие разъяснения по вопросам судебной практики, становятся актами органа государственной власти». При этом он поясняет, что разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, восполняя пробелы в законодательстве, по своей сути стали источниками права, а затем были восприняты законодателем и возведены в ранг закона.[6] Кроме того, С.К. Загайнова замечает: «Говоря о судебной практике высших судебных инстанций, следует отметить, что прецедентное значение могут иметь не только постановления пленумов, обзоры, но и решения по конкретным делам».[7]

В соответствии со статьей 125 Конституции Российской Федерации одним из высших органов судебной власти является Конституционный Суд Российской Федерации, который осуществляет функции конституционного контроля. Конституционный контроль состоит в выявлении правовых актов государственных органов и должностных лиц, противоречащих конституционным положениям, а также в принятии мер по устранению этих отклонений. Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу. Не соответствующие Конституции международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие. Конституционный Суд дает официальное толкование Конституции.

Таким образом, в статье 125 Конституции закреплены юридическое значение судебных актов Конституционного Суда Российской Федерации и юридические последствия принятых им решений по признанию актов или их отдельных положений неконституционными. Акты или их отдельные положения в случае признания их неконституционными утрачивают юридическую силу.

Так, в Постановлении Конституционного Суда от 16.06.98 N 19-П дано толкование статьи 125 Конституции, согласно которому только Конституционный Суд Российской Федерации выносит официальные решения, в результате которых неконституционные нормативные акты утрачивают юридическую силу, и данные решения имеют такую же сферу действия во времени, пространстве и по кругу лиц, как решения нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как нормативные акты, общее значение. Поэтому его постановления являются окончательными, не могут быть пересмотрены другими органами или преодолены путем повторного принятия отвергнутого неконституционного акта, а также обязывают всех правоприменителей, включая суды, действовать в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации.[8]

Таким образом, на конституционном уровне закреплено, что решения Конституционного Суда Российской Федерации имеют общеобязательное значение, являются адекватным средством для лишения нормативных актов юридической силы в связи с их не конституционностью и, следовательно, имеют характер нормы.

В соответствии со статьями 126 и 127 Конституции Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Таким образом, Конституция закрепила за данными высшими судами полномочия по даче разъяснений по вопросам судебной практики.

Согласно пункту 3 статьи 128 Конституции Российской Федерации полномочия Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ и иных федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом.

В Постановлении Конституционного Суда от 16.06.98 N 19-П дано также толкование статей 126 и 127 Конституции, в соответствии с которым данные статьи определяют в общем виде компетенцию соответственно судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Как указано в пункте 7 мотивировочной части данного Постановления, из статей 71, 118 и 128 Конституции Российской Федерации в их совокупности вытекает, что впредь соответствующие полномочия судов могут устанавливаться только федеральным законом. В то же время в пункте 4 мотивировочной части Постановления Конституционный Суд указал, что решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов не имеют общеобязательного значения, они не обязательны для других судов по другим делам, так как суды самостоятельно толкуют подлежащие применению нормативные предписания, следуя при этом Конституции Российской Федерации и федеральному закону. Решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов могут быть оспорены в установленных федеральным законом процессуальных формах. Кроме того, не предусмотрена обязательность официального опубликования этих решений, что в силу статьи 15 Конституции Российской Федерации также исключает для других правоприменителей и обязательность следования им при разрешении других дел. Возможность опубликования отдельных судебных решений или извлечений из них не является достаточной гарантией для реализации указанной конституционной нормы.

Таким образом, Постановления Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ не являются судебной практикой, они анализируют российское законодательство, дополняют пробелы в законе.

Судебная практика, как источник права активно используется судами общей юрисдикции в разрешении гражданско – правовых споров. Так, например, определение СК по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 1 марта 2006 г. N 18-Г06-1. Из материалов дела следует, что ОАО «Новороссийское морское пароходство» обратилось в Краснодарский краевой суд с иском о признании недействующей статьи 15 Закона Краснодарского края от 15 ноября 2002 г. N 532-КЗ «Об основах регулирования земельных отношении в Краснодарском крае», определяющей порядок резервирования земельных участков на территории Краснодарского края. Данная норма устанавливает, что резервирование земельных участков для государственных нужд Краснодарского края или муниципальных нужд может осуществляться на землях всех категорий независимо от формы собственности путем установления ограничения прав на земельные участки (части земельных участков), предназначенные для государственных или муниципальных нужд на основании градостроительной и землеустроительной документации, документов планирования, развития и использования земель, утвержденных в установленном порядке. Общество, в свою очередь, ссылается на то, что она ограничивает права собственников, землепользователей, землевладельцев, арендаторов резервируемых земельных участков и собственников объектов недвижимости, расположенных на зарезервированных земельных участках, в части отношения на этих лиц затрат, убытков, связанных с производимыми улучшениями, которые повышают ценность объектов.

Решением Краснодарского краевого суда от 28 ноября 2005 г. в удовлетворении иска ОАО «Новороссийское морское пароходство» отказано. Однако общество подало кассационную жалобу, в которой просит решение отменить и принять новое решение по существу, не передавая дело на новое рассмотрение. Кассационная инстанция определила оставить решение от 28 ноября 2005 г. без изменения, а кассационную жалобу без удовлетворения.

Свое решение кассационная инстанция мотивировала следующим. Суд отметил, что хотя резервирование земель для государственных и муниципальных нужд предусмотрено Градостроительным кодексом Российской Федерации, однако сама процедура резервирования ни Земельным кодексом, ни Градостроительным кодексом не регламентирована. При этом регламентация такой процедуры не запрещена в отношении субъекта России, поскольку земельное законодательство в соответствии с Конституцией Российской Федерации отнесено к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Кроме того, ограничения прав собственников и других правообладателей земельных участков при планируемом их изъятии для общественных нужд, а также собственников объектов недвижимости, расположенных на этих участках, в части отнесения на указанных лиц затрат и убытков, связанных с производимыми улучшениями, которые повышают ценность объектов, установлены статьями 31, 49, 55 ЗК РФ. В свою очередь, обжалуемая норма содержит лишь указание на возможные отрицательные последствия для собственников, землепользователей, арендаторов при производимых улучшениях на данном земельном участке, повышающих его ценность, которые установлены федеральными законами. Ссылку в кассационной жалобе на нормы, содержащиеся в ст. ст. 90 и 95 ЗК РФ, устанавливающих особый режим земель транспорта и земель особо охраняемых природных территорий, суд признал неубедительными, поскольку из содержания ст. 30 ЗК право субъекта Российской Федерации не ограничено полномочиями на резервирование земель только для установления на них особого режима.[9]

Таким образом, данное Определение ВС РФ разъясняет наличие у субъектов Российской Федерации возможности самостоятельно регламентировать процедуру резервирования земельных участков для государственных или муниципальных нужд в отношении их самих.

Интересным представляется следующее дело, рассмотренное Верховным Судом Российской Федерации по первой инстанции (решение Верховного Суда Российской Федерации от 22 января 2004 г. N ГКПИ03-1225) . Суд рассмотрел дело по заявлению К. и ОМННО «Совет Гринпис» о признании недействующим Постановления Правительства Российской Федерации от 15 сентября 2003 г. N 571 «О Сочинском общереспубликанском государственном природном заказнике». Данным Постановлением предусматривается изъятие земельных участков общей площадью 33222 гектара у государственного учреждения «Сочинский национальный парк» и предоставление их в постоянное (бессрочное) пользование Сочинскому общереспубликанскому государственному природному заказнику. В обоснование своих требований заявители сослались на то, что подобное изъятие противоречит Земельному кодексу Российской Федерации, а кроме того, данное Постановление, в нарушение требований ст. 11 Федерального закона «Об экологической экспертизе», не прошло государственную экологическую экспертизу. Рассмотрев материалы дела, Суд удовлетворил указанное заявление. При этом Верховный Суд Российской Федерации учел, что согласно ст. 11 ФЗ РФ «Об экологической экспертизе» проекты правовых актов Российской Федерации нормативного и ненормативного характера, реализация которых может привести к негативным воздействиям на окружающую природную среду, подлежат обязательной государственной экологической экспертизе, проводимой на федеральном уровне. Доводы представителей заинтересованных лиц о том, что оспариваемое Постановление Правительства Российской Федерации в указанной части не является нормативно-техническим, инструктивно-методическим документом, а поэтому его реализация не может привести к негативному воздействию на окружающую природную среду, и, следовательно, оно не требовало проведения государственной экологической экспертизы, были сочтены несостоятельными. Суд также не смог согласиться и с утверждением указанных лиц о том, что при изъятии земельных участков у Сочинского национального парка и передаче их в постоянное пользование природному заказнику их статус особо охраняемых природных территорий не изменяется, так как законом предусмотрены различные виды особо охраняемых природных территорий и с разным уровнем их охраны, в зависимости от чего и может оказываться то или другое воздействие на эти природные территории. Довод представителей заинтересованных лиц о том, что предоставление природному заказнику в постоянное пользование изъятых у национального парка земель не меняет их целевого назначения, не был признан обоснованным, так как земли национального парка имеют особое целевое назначение, имеют более высокий уровень особой охраны, земельные участки в границах национального парка, в отличие от земель природного заказника, не подлежат приватизации и изъяты из оборота. При этом Верховный Суд Российской Федерации исходил, в частности, из положения п. 4 ст. 58 ФЗ РФ «Об охране окружающей среды», согласно которому изъятие земель природно-заповедного фонда, к которому относятся земли национальных парков и природных заказников, запрещается, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами. При этом часть 1 п. 3 ст. 95 ЗК РФ предусматривает, что в пределах земель особо охраняемых природных территорий изъятие земельных участков или иное прекращение прав на землю для нужд, противоречащих их целевому назначению, не допускается.

Верховный Суд Российской Федерации, разъясняя исключительность изъятия земель особо охраняемых территорий, отметил, что хотя статус их может оставаться неизменным, однако в зависимости от вида и уровня охраны воздействие на эти земли может изменяться. По существу, на примере рассмотрения конкретного дела Суд, осуществив судебное толкование отдельных норм Федерального закона "Об экологической экспертизе", Федерального закона «Об охране окружающей среды» и ст. 95 ЗК РФ, дополнил ее новым правилом.

В судебной практике возник вопрос, связанный с правомерностью отказа гражданам в получении компенсации и возмещении убытков при изъятии земельного участка в зависимости от наличия или отсутствия регистрации гражданина по месту жительства. В Обзоре судебной практики за II квартал 2001 г. по гражданским делам Верховный Суд Российской Федерации сформулировал правило, в соответствии с которым регистрация по месту жительства не является обязательным условием для получения компенсации и возмещения причиненных убытков при изъятии земельных участков, в том числе у граждан, для государственных или муниципальных нужд. При этом Суд исходил из того, что по смыслу Закона РФ «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» каждый гражданин Российской Федерации имеет право на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации. Сам по себе факт регистрации по месту жительства или отсутствие таковой не порождает для гражданина каких-либо прав и обязанностей и не может служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, федеральными законами и законодательными актами субъектов Российской Федерации.

Анализ рассмотренной практики Верховного Суда Российской Федерации позволяет сделать вывод, что она направлена только на разъяснение норм действующего законодательства, регламентирующих изъятие земельных участков для государственных или муниципальных нужд.

Таким образом, система судов общей юрисдикции, достаточно широко использует судебную практику в разбирательстве гражданских споров. Нельзя не согласиться с тем, что судебная практика позволяет достаточно точно оценить спорное правоотношение и сделать определенный вывод по нему. Тем не менее, исходя из исторически сложившиеся правовой системы, правовприменителю следует ограничиваться лишь законом.

[1] Кучин М.В. Судебный прецедент как источник права (дискуссионные вопросы) // Российский юридический журнал. 1999. N 4. С. 78 - 79.

[2] Нерсесянц В.С. Суд не законодательствует и не управляет, а применяет право (о правоприменительной природе судебных актов) // Судебная практика как источник права. М., 1997. С. 38.

[3] Бошно С.В. Судебная практика - источник правотворчества. Роль судебной практики в правовой системе // Российский судья. 2001. N 3. С. 3 - 4.

[4] Рогожин Н.А. Роль судебной практики в совершенствовании правового регулирования предпринимательской деятельности: Автореф. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 13.

[5] Федоренко Н.В., Лусегенова З.С. Некоторые аспекты правоприменения в арбитражном процессе // Вестник ВАС РФ. 2002. N 6. С. 95.

[6] Жуйков В.М. Роль разъяснений Пленума Верховного Суда РФ в обеспечении единства судебной практики. Вступительная статья // Комментарий к Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам / Под ред. В.М. Жуйкова. М., 1999. С. 10, 17.

[7] Загайнова С.К. Указ. соч. С. 236.

[8] Вестник Конституционного Суда РФ. 1998 г. № 5.

[9] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2006. N 5

Область науки: Юридические науки

гражданское право

-1
24 июля 2009, 14:38
Рожков И.
1

Паркин С.
19 сентября 2012, 06:16
#

-1

Автор, однако, не много отклонился от темы которая была заявлена в заголовке статьи "Влияние судов на разрешение гражданско-правовых споров". В частности, автор указывает лишь на судебную практику высших судов и не затрагивает средние и низовые звенья судебной системы которые, как раз, и формируют указанную судебную практику. Что касается практической деятельности, то прецедентные решения принимаются в судах первого или среднего звена судебной системы таких как, мировые суды и федеральные суды. После это как правило, происходит "изменение" судебной практики в ту или иную сторону. Надо заметить что автор использовал высказывания крупных правоведов однако точки зрения самого автора на данный вопрос я так и не нашёл.